комментарии и ответы

Уроки из системы управления сферой культуры в Переходный период в истории Китая и СССР

Время издания:20-09-2012 | Увеличить шрифт | Уменьшить шрифт

Автор:Чжэн Ифань | Источники:

  Китай и СССР фактически переживали переходный период от капитализма к социализму. История этого переходного периода заслуживает отдельного исследования и обобщения. Здесь же хотелось бы особо остановиться на успехах и неудачах, проблемах и уроках в системе управления сферой культуры в переходный период.

  Первый вопрос, который возникает в системе управления сферой культуры, само собой разумеется, цензура. Цензура всегда является важным орудием в руках господствующих классов для контроля над мыслями населения и общественным мнением.

  Маркс часто становился жертвой цензуры, что вызывало у него ненависть и озлобление к прусской цензуре. Первая же его статья в Полном собрании сочинений Маркса и Энгельса именно критиковала цензуру. В то время в царской России Ленин тоже оказывался жертвой цензуры. «Пресса российская обуздана намордником»[1], отмечал он, людям приходится писать «эзоповским», «рабским» языком.

  Под давлением обстоятельств советская власть с самого своего образования начала проводить цензуру и отменила свободу печати. В годы ожесточенной гражданской войны это было необходимо. Однако, после того, как гражданская война окончилась и страна перешла от состояния гражданской войны к мирной жизни, тогда постепенная реализация конституционно гарантированной свободы слова стала не только возможной, но и необходимой. Следует отметить, в первые годы существования советской власти была строго ограничена свобода слова в обществе, однако внутрипартийная жизнь была сравнительно демократичной и свободной. Решения по большинству важных политических вопросов принимались на основе коллективного обсуждения, при наличии разногласий по отдельным вопросам даже проводились общепартийные дискуссии. В первые годы после кончины Ленина разные внутрипартийные фракции в ходе дискуссий могли высказывать на партийных заседаниях свое мнение либо публиковать свои программы на «Странице дискуссий» в газете «Правда».

  В 1925 году ЦК РКП(б) была принята резолюция «О политике партии в области художественной литературы», в которой выдвинут очень важный выход: через соревнование, через свободное соревнование художественных произведений добиться гегемонии пролетарских писателей в данной области. Это было одним из важных принципов культурной политики. Массовое появление различных группировок и течений и свободное соревнование между различными стилями в области художественной литературы в 20-х гг. было вовсе неслучайно, - это было именно результатом проведения данного курса. В этот период в Советском Союзе появился ряд известных всему миру ученых, писателей и художников, вышел в свет ряд произведений, имеющих мировое значение.

  В Китае проводилась подобная политика под названием «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». Согласно такой политике различные научные школы могли бы про водить обширные дискуссии между собой, можно было издавать различные художественные произведения. Хорошие они или плохие, пусть оценят сами читатели и специалисты, а не какой-нибудь руководитель или какой-нибудь государственный орган по личному вкусу или на основе так называемых идеологических соображений.

  Тем не менее такие хорошие решение и курс по-настоящему не претворялись в жизнь ни в Китае, ни в СССР, они сразу же были искажены и задушены. Возьмем СССР. После того, как Сталин разгромил всех своих соперников и одержал решительную победу во внутрипартийной борьбе, тут же началась чистка в идеологической сфере.

  27 декабря 1929 года Сталин выступил на конференции аграрников-марксистов с речью «К вопросам аграрной политики в СССР», нацелив острие критики против таких экспертов, как Бухарин, Чаянов и т. д. В 1930 году Сталин принял участие в заседании бюро партийной ячейки Института красной профессуры философии и естествознания и выступил там с важной речью, в которой он счел важной задачей развертывание всеобщей критики в области философии и общественных наук. В выдвинутый им перечень критикуемых вошли Энгельс, Плеханов, Бухарин, Деборин и т.д. Он предписал «разворошить и перекопать весь навоз, который накопился в философии и естествознании», ликвидировать все ошибочное.[2] Крупномасштабная критика захлестнула все сферы общественных наук, включая политэкономию, философию, историю, в том числе даже и естественные науки. Энгельс тоже стал жертвой сталинской цензуры: его статью «О внешней политике русского царизма», раскрывшую агрессивно-экспансионистскую политику царского правительства, запретили публиковать в журнале «Большевик». В 1934 году в Москве проходил Первый съезд советских писателей, на котором социалистический реализм был определен как единственный метод и руководящий принцип в творчестве. После этого литературная арена лишилась своей многокрасочности, полные живости и бодрости дискуссии исчезли. Новые произведения были либо толкованием речей вождей, либо их воспеванием и восхвалением. Пристрастия и личные. вкусы вождя стали единственным критерием эстетики и оценки произведений. К концу 30-х годов инакомыслящие не только подвергались критике, но и были полностью уничтожены. Абсолютный авторитет Сталина в идеологической сфере в конце концов был утвержден. Издание «Краткого курса истории ВКП(б)» в 1938 году ознаменовало окончательное завершение создания сталинской системы управления сферой культуры и идеологии.

  После окончания Второй Мировой войны «ждановизм» стал внедряться по всей стране, очередная волна крупномасштабной критики захлестнула весь литературный мир. В результате в обширном Советском Союзе остался лишь один голос, одна культура, одна доктрина. После смерти Сталина был короткий период хрущевской «оттепели», однако это было воистину недолго. Брежнев после прихода к власти придерживался сталинизма без Сталина. При Брежневе в Советском Союзе появился совершенно особый феномен - диссиденты. В годы горбачевской перестройки в Советском Союзе вышел в свет ряд произведений и кинофильмов, пользовавшихся широкой популярностью, немало из них - ранее запрещенных.

  Если в Советском Союзе от вьщвижения лозунга «свободного соревнованию» до его отмены прошло несколько лет, то китайский лозунг «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» с момента его выдвижения фактически тут же был отменен. «Сто школ» истолковывались как «две школы» - пролетарская и буржуазная, соперничающие друг с другом. Призыв партии к «свободному высказыванию мнений» превратился в ловушку для заманивания противников, большое количество интеллигенции, отозвавшейся на этот призыв, было объявлено «правыми» и «врагами» социализма. В 1957 году кто-то задал Мао Цзэдуну такой вопрос: если бы Лу Синь был в живых, какой была бы его судьба? Мао Цзэдун откровенно ответил: по-моему, мол, (Лу Синь) либо оказался бы в тюрьме, продолжая писать, либо, разобравшийся в обстановке, замолчал. Если так обстоит с Лу Синем, то о судьбах других представителей интеллигенции и говорить нечего.

  В начале 60-х годов КПК и китайское правительство прилагали некоторые усилия к исправлению левачества в области науки и образования и в отношении интеллигенции. В частности, в марте 1962 года премьер Чжоу Эньлай ясно констатировал, что китайская интеллигенция есть интеллигенция трудового народа. Маршал Чэнь И на одном из заседаний провозгласил, что с широких слоев китайской интеллигенции «снят ярлык буржуазной», и что она торжественно провозглашается «трудовой народной интеллигенцией». Однако вопрос этот еще не был окончательно решен.[3] Несколько месяцев спустя, на рабочем совещании ЦК, созванном в Бэйдайхэ, роман «Лю Чжидань» подвергся критике, после чего началась новая волна политической критики в идеологической сфере, которая захлестнула такие сферы, как художественная литература, философия, экономические науки, история, педагогика и т. д. Критика в газетах и журналах постепенно вылилась в общественное, массовое движение. Итак, то, что вся китайская интеллигенция потерпела тяжелый удар в годы «культурной революции», не: должно вызывать никакого удивления. «Культурная революция» ­огромнейшая катастрофа в истории китайской культуры, «революция» в полном смысле этого слова, перевернувшая китайскую культуру.

  В годы реформ и открытости в Китае вновь увидел свет ряд кинофильмов, произведений художественной литературы и теоретических трудов, ранее критиковавшихся как «ядовитые сорняки». Реабилитировано немало писателей, ранее подвергавшихся критике и репрессиям.

  Такая ситуация в СССР и Китае вовсе неслучайна.

  Обе страны до революции были отсталыми аграрными странами, в которых пролетариат среди населения составил лишь меньшинство. Чтобы обеспечить господство пролетариата в таких странах, требовалась сила диктаторского режима. Это меньшинство также особо опасалось разлагающего влияния других классов на чистоту своей идеологии, опасалось покорения сильной буржуазной культурой своей культуры. В связи с этим принудительное распространение своей культуры и идеологии силой диктатуры стало самым удобным методом.

  Некоторые вожди не смогли правильно относиться к своим взаимоотношениям с массами. После того, как власть сконцентрировалась в их руках, они стали считать себя олицетворением истины, требовали себя воспевать, восхвалять, даже обоготворять.

  Что такое ересь и инакомыслие? Как их определить? Как отделить благоуханные цветы от ядовитых трав? Найти ответы на эти вопросы довольно трудно. Высказывания вождей часто рассматривались как критерий их оценки. Но высказывания Сталина и Мао Цзэдуна не являлись абсолютно правильной истиной. Пагубными последствиями такого подхода к высказываниям вождей в Советском Союзе были крупномасштабная критика и чистка в 30-х годах, а в Китае - беспрецедентная «культурная революция».

  В истории обеих наших стран неоднократно имели место такие уроки, как путанье истины с ложью, принятие марксизма за ревизионизм, принятие «свежих цветов» за «ядовитые травы». Одним из общих примеров как раз и были отрицание и критика «рыночного социализма». Но сегодняшние реалии показывают, что социализм неотделим от рынка социализм и рынок не противоречивы друг другу.

  Та или иная теория, та или иная концепция в самом начале своего выдвижения может быть незрелой и несовершенной, но необязательно ошибочной. Требуется время, чтобы проверить ее на практике. Личное мнение и оценка того или иного человека, хотя бы вождя, не должны быть критерием оценки. В области естественных наук допускаются и пробы, и неудачи, так должно быть и в области общественных наук. В истории инакомыслие всегда как ересь подвергалось вытеснению. Однако именно те вещи, что воспринимались как «инакомыслие», часто были чреваты истиной и представляли передовую культуру человечества. Вещи и явления в мире сложны и многообразны, трудно их классифицировать просто как «капиталистические» либо «социалистические». С 80-х годов Китай нашел разумный подход к подобным вопросам: не спорить, пусть практика покажет, что истинное и что ложное.

  Сегодня Компартия Китая сформулировала, что партия должна представлять прогрессивное направление передовой китайской культуры. Чтобы добиться этого, необходимо извлечь уроки из прошлого, постепенно реформировать систему управления культурой, не отвечающую требованиям эпохи. Система управления культурой - составная часть политической системы. Китаю следует сделать многое в ходе реформирования политической системы. Только разумное реформирование политической системы обеспечит совершенствование системы культуры.


  [1] Полное собрание сочинений Ленина, т. XVI, с. 457.

  [2] Лу Наньцюань и др. История развития и упадка СССР. Пекин, Издательство «Жэньмины», 2002. С. 443-445

  [3] Краткая история КПК (l921-1991). Пекин, Изд-во литературы на иностранных языках. Пекин, 1993. С. 710.